Во сне и наяву: кто помогал трактовать сны Татьяне Лариной

Роман в стихах «Евгений Онегин» сохранил множество реалий начала XIX века: он рассказывал о быте и интерьерах, популярных тогда блюдах и книжных предпочтениях. А в образах героев нашли отражение привычки современников Пушкина — дворян 1820-х годов. Одним из увлечений в те времена были сонники — книги, которые помогали понять ночные видения. Большой поклонницей одного из них была и Татьяна Ларина. Портал «Культура.РФ» рассказывает, как в России появились подобные оракулы и по какому изданию толковала сны Татьяна.

Как на книжных полках появились сонники

Сон с древнейших времен считали особым состоянием, периодом, когда человек находится между реальностью и иными мирами. В ночных видениях люди искали мистические предзнаменования, предупреждения и советы. Издревле существовали те, кто помогал объяснять сны, при дворах даже жили специальные мудрецы-толкователи. А позже стали выпускать сонники — книги, похожие на словари, в которых каждая сущность получала свое объяснение. Такие издания существовали еще во II веке до нашей эры, в Древнем Египте. Например, это папирус Честера Битти III, который сегодня хранится в Британском музее. Уже во II столетии нашей эры Артемидор Далдианский, автор самого известного античного сонника «Онейрокритика», упорядочил толкования.

Когда в Европе утвердилось христианство, церковь сначала запретила искусство интерпретации снов. Однако о ночных видениях стали писать религиозные деятели, например теолог Фома Аквинский. Осуждение прекратилось, в Европу стали попадать сонники из Средиземноморья, Африки и с Ближнего Востока. Авторы изданий из Византии не только давали инструкции, как разгадать видение, но и писали о теоретической природе сна. Самые известные книги — «Сны Даниила», сонники императора Мануила II и патриарха Никифора. Некоторые сочинения распространяли как древнюю мудрость, хотя их написали намного позже. Например, «Сонник Даниила» известен с XII века. Считалось, что текст появился в IV веке, но ученые до сих пор не установили, верна ли эта датировка.

Труды византийских мудрецов распространялись по Европе несколько веков и становились основой для новых произведений. Например, сонник Артемидора Далдианского переписывали множество раз. Новые авторы иногда добавляли в исходный текст свои трактовки, изменяли описания, сокращали их, упрощали или еще как-то корректировали. Так же поступали с переводами.

В Россию сонники — их еще называли оракулами, предсказателями — попали вместе с европейской модой. Первые их экземпляры упоминали в конце XVII века. Издания распространяли тем же путем, что и за рубежом: исходный текст переводили, корректировали и публиковали. Иногда сочинения приписывали вымышленным авторам, философам, астрологам и ученым.

Прежде всего сонники распространялись в городах, где находились книжные лавки. А позволить их себе могли в основном дворяне. С ними печатные оракулы постепенно попадали в другие города и удаленные усадьбы, где с книгами знакомились уездные помещики и их образованные слуги. Часто сонники оставались в деревнях десятилетиями и переходили по наследству. Обращаться к ним побуждала в том числе литература: как правило, в художественных книгах сны всегда были говорящими. Так круг чтения и привычка опираться на книги и строить жизнь по их образцу сохраняли в обиходе сонники.

Оракул Татьяны Лариной

Татьяна Ларина была одной из тех дворянок, которые часто пользовались оракулами. Книга с толкованиями лежала в ее покоях у кровати, под рукой:

Пушкин указывает, что издание героиня выбрала и купила сама у заезжего книготорговца:

В уездах обычно не держали книжных лавок. Что-то приобрести можно было в основном по случаю — когда поблизости проезжали продавцы книг. Так Татьяна и получила сонник. В тексте осталось указание, что его продавали с торгом:

В столичных книжных лавках книги стоили от двух до пяти рублей за экземпляр. То, что в итоге купец уступил сонник за три с половиной рубля, могло означать, что изначально он просил четыре или даже пять рублей — как за самые дорогие издания.

Лариной попался «Старый и самый верный сонник Мартына Задеки». Это сочинение появилось в России в конце XVIII века, а к 1820-м годам, когда происходит основное действие «Евгения Онегина», обрело огромную популярность. Сонник много раз перепечатывали и переписывали. Возможно, поэтому безымянный продавец хотел за него немалые деньги.

Кто такой Мартын Задека

Мартын Задека, вероятнее всего, вымышленная фигура. В комментариях к роману Пушкин отметил: «…гадательные книги у нас издаются под фирмою Мартына Задеки, почтенного человека, не писавшего никогда гадательных книг». В начале XIX века некоторые читатели уже знали, что автор книги-оракула — мистификация.

Тем не менее книги под именем Задеки продавались хорошо. Автор расширенного комментария к «Евгению Онегину» Максим Плющ предположил, что Татьяна приобрела один из русских переводов-переложений сонника: «…составленная московским купцом С.И. Комиссаровым и вышедшая в 1800 году с последующими переизданиями книга «Древний и новый всегдашний гадательный оракул, найденный после смерти одного стошестилетнего старцы Мартына Задеки, по которому узнавал он судьбу каждого через круги счастия и несчастия человеческого». В XIX веке немногие книги издавали больше, чем одним тиражом примерно в сто экземпляров — этого, как правило, хватало всем заинтересованным читателям, ведь грамотой владели только пять процентов россиян. То, что сонник несколько раз допечатывали, а один из очередных выпусков вышел в 1821 году, спустя два десятилетия после появления, говорило, что Задеке доверяли свои сны очень и очень многие — от дворян до грамотных крестьян.

Славе помогала легенда. Считалось, что отшельник Мартын Задека, или Цадека, жил в Швейцарии в хижине и умер 20 декабря 1769 года в возрасте 106 лет. Перед смертью он составил сонник и передал его друзьям. Рассказывали, что Задека предрек несколько важных событий XIX века — например, распад могущественной Турецкой империи. Пушкин упомянул «метод» Задеки: назвал толкователя «халдейским мудрецом». Так обозначали национальность жителей Древней Месопотамии, которые умели гадать по звездам и предсказывать по ним будущее. Сонник Мартына Задеки мог опираться на астрологические знания конца XVIII века.

Вымышленной фигурой вслед за Пушкиным Задеку считали и комментаторы романа. Владимир Набоков в своем разборе текста писал: «Я склонен рассматривать этот персонаж как сфабрикованный в 1770 году безымянным литературным поденщиком, швейцарским немцем, который мог произвести имя своего мудреца от цадика (раввинское звание, означающее «особо праведный»), или от Задока, священника во времена Соломона, или от Зидеккии, fameux cabaliste времен Пипина Короткого (восьмой век)».

Образованные дворяне уже в начале XIX века считали сонник Задеки курьезом. Однако оракул использовали вплоть до XX столетия. К книге Задеки и ее трактовкам обратился писатель Алексей Ремизов. Он создал свою версию сонника, в которой собрал множество знаков и их трактовок. В толкователе Задеки-Ремизова, в отличие от многих других, не использовали принцип противоположностей — когда, например, страшный сон предрекал успех и удовольствие в реальной жизни. «Халдейский мудрец» и Ремизов относились к ночным видениям как к поводу поразмышлять о жизненных ситуациях, своем поведении или выборе. И многие знаки они трактовали прямо: например, считалось, что лающие собаки снятся к ссоре.

Как Татьяна обращалась к соннику

Пушкин упоминает, что Татьяна часто использовала толкователь, потому что видела образы, которые ее пугали:

Видение пришло героине во время Святок, когда гадали на суженых. В романе осталось немало предостережений об опасности такого развлечения. Пятая глава начиналась с эпиграфа «О, не знай сих страшных снов / Ты, моя Светлана!», который Александр Пушкин взял из баллады Василия Жуковского. Ее героиня, как и многие романтические персонажи, сталкивалась с мертвецом и принимала за своего возлюбленного. Неживой человек или дух, который являлся на Святки в облике жениха и забирал девушек, встречался и в русских быличках — страшных рассказах. Люди считали, что во время Святок потусторонний мир приближался к реальному и их обитатели могли встречаться. Из-за этого существовали правила, которые выполняли, задавая вопрос о будущем. Чтобы увидеть жениха, снимали крест и символы защиты, например пояс.

Татьяна так не решилась заглянуть в будущее, однако увидела страшный, полный символов сон.

Частично героиня выполнила гадательные ритуалы — положила под подушку зеркало. Этот предмет многие народы считали тоннелем между мирами. В России наблюдение за отражением было частью святочных ритуалов — так можно было увидеть лицо суженого.

Сон Татьяны исследователи называли вещим. Пушкин создал картину будущего Лариной. Фантастические образы — мостик, медведь, шалаш, в котором жил «кум» зверя, застолье со множеством гостей и Евгений Онегин как почетный гость, — по народным поверьям, предвещали скорое замужество. Считалось, что увидеть медведя — к браку, и Татьяна вскоре вышла замуж за генерала. То, что хищник звал Онегина кумом, тоже отразилось в сюжете. Гремин, ее супруг, приходился Евгению дальним родственником.

Однако сонник Мартина Задека не помог Татьяне узнать зашифрованные в видении символы. Она обратилась к книге, но не смогла найти нужной трактовки: «…Ее сомнений / Мартын Задека не решит». Пушкин столкнул героиню с реальной опасностью и показал, что верный спутник, сонник, не ответил на ее вопрос и не предвосхитил события.

Автор: Тата Боева